Пять невест ректора  - Александра Черчень

– Завидую, – глядя на чашку, протянула Таль. После собака обмахнула морду языком, зажмурилась от удовольствия и проговорила. – Спасибо, что позволил порезвиться.

– Завтра будут выяснения со стражей, – повел плечами упырь, и дернув уголком рта, вдруг сказал. – Притом, самое отвратительное в том, что скорее всего они были в доле. Такое сложно утаить.

– Их тоже можно порвать? – радостно спросила навь.

– Пока не решил.

В дверь корректно постучали, и на пороге появился лучащийся любезностью эльф.

– Нам пора!

Пора – пошли.

Повинуясь взгляду, навь осталась в кабинете, и по богато украшенным коридорам упырь отправился один. Эльф-сопровождающий отстал практически сразу, лишь указав направление.

Как оказалось, Виолетта встречала гостей не в спальне, разлегшись на кровати в максимально-развратном виде, а в центре элегантной гостинной.

– Добрый вечер.

У нее и правда был прекрасный голос. И превосходное самообладание, так как страх в голубых глазах плескался так ярко, что Сибэль ощущал его колкие льдинки практически физически.

Эта куртизанка прекрасно знала о том, как поступали с некоторыми коллегами. И сейчас боялась, что и ее пустили в расход, несмотря на статус жемчужины заведения.

Просто… а зачем еще мертвому герцогу женщина?

Некро-эльф прошел по комнате, опустился в кресло и жестом предложил барышне занять место напротив. Она подошла и грациозно присела, придержав подол вечернего платья, что искрилось морской волной в свете свечей, призванных создать интимный полумрак.

Сибэль задумчиво смотрел на безусловно красивую женщину и четко понимал, что волосы у нее высветленные, а красивые локоны, очевидно, произведение парикмахерского искусства. Как там называется то замечательное пыточное приспособление, которое кто-то потом пристроил для завивки?

Начинали-то раскаленные щипцы с совершенно иных нужд. Инвентарь заплечных дел мастеров.

А еще в волосах нет того пшеничного оттенка, который был заметен в иллюзии.

И личико тонкое, с острым, как у крыски, носом.

И да, страх в глазах. Слишком ярких, настолько ярких, что очевидно в них капали специальным составом.

Парадокс. Косметики на девушке был минимум, как раз для того, чтобы создать эффект натуральной красоты. Но одновременно столько сделано для этой самой красоты, что она стала похожей на искусственную.

Он ее не хотел.

Как бы красиво не мурлыкала.

– Мы начнем с беседы или чего-то более… возбуждающего?

О да, настрой клиента дева чувствовала отлично. На разговоры он действительно был вряд ли настроен.

– Нет.

Он встал и, не оглядываясь, вышел, даже не заостряя внимание на смеси облегчения и удивления на лице жрицы любви.

Герцог Сибэль никогда не страдал таким глупым пороком, как самообман.

Он прекрасно понял, почему выбрал именно эту женщину, когда увидел ее в каталоге. И понял почему он ушел, когда разглядел как следует вживую.

Не такая. Не та.

Зачем удовлетворяться суррогатом, если хочешь кого-то конкретного?

Один коридор, второй, третий. Король Нежити неторопливо шел по плотной ковровой дорожке, глушившей звук шагов. Из-за угла показалась навь, и не говоря ни слова, потрусила следом за хозяином, отставая ровно на два шага.

Тень.

Неизменная спутница в любое время дня и ночи. Единственная известная ему женщина, сполна одаренная невероятно редким для прекрасного пола даром. Умением вовремя заткнуться.

Сейчас она молчала, и это было правильно.

Потому, наверное, Таль и была рядом все эти столетия. Они не скучали друг с другом.

Даже в публичных домах.

На лестничном пролете им встретилась какая-то помятая девица, очевидно после бурной рабочей ночи. Очевидно, куртизанка изрядно младше рангом чем та, от которой только что вышел Сибэль.

Встреча на полутемной лестнице была достойна театральных подмостков, притом тех, что устанавливали на окраинах города и на которых ставили самые абсурдные пьески.

Высокий, красивый даже в смерти эльф и стоящая за его спиной огромная шипастая зверюга.

И помятая брюнетка со съехавшим декольте и размазавшейся помадой. Лестница была узкая. Дама была мало того, что сама по себе весьма обширная, так еще и одета оказалась в платье с очень пышной юбкой.

Разминуться сложно.

– Добрый вечер, – спустя долгую паузу умертвия решили быть вежливыми.

Таль даже улыбнулась. Широко так. Во все зубы. Сразу видно – старалась!

Дамочка набрала воздуха и с воплем «Упы-ы-ыри-и-и!», рванула вниз по лестнице и, не сбавляя хода, вынесла своим телом огромное витражное окно.

Потрясенные представители вида нежити прислушались к глухому плюху откуда-то с земли, а после к топоту ног и крикам в отдалении.

– А почему сразу упыри-то? – шепотом возмутилась Таль. – Я между прочим – навь! Сибэль, мне кажется, в столице у обывателей прискорбные пробелы в определении видов нежити.

– Факт. Предлагаю собрать отряд из разных видов, ввести в город и устроить гражданам ликбез. Мне кажется, они должны быть нам благодарны.

– Несомненно! Но слушай, я бы на твоем месте задумалась о том, в каком моменте своей жизни ты свернул не туда, если от тебя сбегают проститутки, и с радостными криками преследуют монашки.

– Вроде как в восточных религиях есть такое понятие, как карма, – хмыкнул упырь, поводя широкими плечами.

Где-то на первом этаже публичного дома лихорадочно хлопали двери и, судя по звукам, обитатели прятались где только могли.

– В твоем случае тогда все печально.

– В твоем тоже, – Король Нежити вернул подружке ухмылку и вдруг предложил. – Таль, как на счет того, чтобы прогуляться по остальным публичных домам этого замечательного городка?

– М-м-м-м… элитным, надеюсь? Люблю отборных гадов! – нежить мечтательно облизнулась. – Они вкуснее.

– Самых элитных, моя дорогая.

– Дорогая, – Таль эхом повторила это слово и замолчала. Вновь заговорила уже спустя два квартала пройденных в молчании. – Что ты станешь делать с Фейниэль?

М-да, в полном взаимопонимании есть свои минусы.

– Проверять, – кратко отозвался Король Нежити. – В первую очередь себя.

Потому что как это не парадоксально, но живее всех живых Король Нежити ощущал себя именно с этой тонкой девочкой.

Которая ввязалась в игру и приняла на себя роль пешки.

И с этим тоже нужно было что-то делать, хотя бы потому, что от пешек легко избавляются не только оппоненты, но и свои же. Сразу же как подвернется удобный размен.